Интересно

Все только начинается — жизнь после травмы

12 марта 2017 г.

Отчего некоторые люди открывают в себе созидательный потенциал после тяжелой болезни или даже став инвалидами? Каким образом скорбь и потери мобилизуют ресурсы, что такое «посттравматический рост»? И подлинно ли несчастья помогают стать лучше? Психолог Скотт Барри Кауфман объясняет, отчего, когда и как это происходит. Его суждение публикует health info со ссылкой на psychologies.ru.

Ослепительный пример творческой жизни, наполненной физическим и эмоциональным страданием, – жизнеописание мексиканской художницы Фриды Кало. На одном из автопортретов мы видим ее истекающей кровью на больничной койке. Вкруг раскинута сеть из артерий, которые соединяют Фриду с парящими в пространстве объектами: улиткой, цветком, костями и человеческим эмбрионом. «Больница Генри Форда» (этак называется картина) несет в себе «послание боли» об очередном пережитом ею выкидыше.

Фрида Кало в детстве перенесла полиомиелит, стала жертвой автомобильной аварии, от последствий которой страдала всю существование, и так и не смогла принести ребенка. Однако она вовек не жаловалась на судьбу, понимая, что своей продуктивностью обязана в том числе и ее жестоким ударам.

Феномен взаимосвязи между творчеством и жизненными сложностями прослеживается не лишь у людей искусства. С основы 1990-х годов психологи используют термин «посттравматический рост» – позитивная реакция личности на слабый опыт. На эту тему проведено более 300 научных исследований.

Исследования психологов Ричарда Тедеши и Лоуренса Калуна из Университета Северной Каролины демонстрируют, что более 70% людей, переживших травму, затем отмечали признаки внутреннего роста. Эти признаки могут выражаться в умении ликовать каждому дню, более гармоничных межличностных отношениях, более богатой духовной жизни и в ощущении личной силы.

Так, успешная борьба с раком сплотила одного из опрошенных с другими членами семьи. Иной респондент, находившийся на грани между жизнью и смертью, впоследствии обратился к духовным практикам. Травматичный эксперимент, как правило, приводит к усилению эмпатии и альтруистических чувств.

Что же необходимо для того, чтоб не просто выкарабкаться из личного ада, однако и благодаря этим испытаниям стать лучше? И отчего посттравматический рост происходит не во всех случаях?

По словам Тедеши и Калуна, травматический эксперимент, подобно землетрясению, перетряхивает представления о мире, убеждения и структуру идентичности. Мы оказываемся на обломках былой реальности и вынуждены отстраивать ее опять. Познавательные процессы после травмы можно сопоставить с выстраиванием города, лежащего в руинах. Медлительно мы заново строим и самих себя.

После трагического события: серьезной болезни или потери любимого человека – мы всегда думаем о том, что произошло, и переживаем спектр сильных эмоций. Печаль, скорбь, гнев и тревога – характерные реакции на травму. Параллельно происходит и рост личности.

Психологи считают посттравматический рост формой адаптации. Он требует пересмотра навязанных извне установок, которые копились годами. Этот процесс может изматывать, однако он открывает дверь в новую существование. Жертва травмы получает шанс познакомиться с глубокими слоями собственной психики, разузнать свои подлинные потребности и в дальнейшем строить существование по уникальному сценарию, а не по шаблону.

«Жизненные невзгоды вынуждают размышлять по-новому и по-другому глядеть на вещи, которые ранее мы воспринимали будто нечто само собой разумеющееся», – подчеркивает психолог Гарвардской медицинской школы Мари Форгард.

Боль может обогатить существование творчеством. Однако травма сама по себе не становится условием креативности. Будто стихийное бедствие, страдания трагичны и разрушительны вне зависимости от того, нужны они для самовыражения или дудки. А сможем ли мы возродиться из пепла, зависит от осознанных усилий и скрытых возможностей.

Ключ: psychologies.ru

health info — Все о здоровье

Нет комментариев

    Оставить отзыв

    wordpress template